3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Кто выиграл битву в катванской степи

Содержание

Хаан Хайду — последний паладин монгольской воинской славы

Автор АРД Александр Клементьев о «доблестном рыцаре, беззаветно преданном своей главной жизненной цели и проявившем необыкновенную верность служению этой идее».

Его отцом был пятый сын Хана Угэдэя по имени Хашин, который злоупотреблял алкогольными напитками и рано умер, будучи молодым.

Мать звали Шабканэ Уджин Хатун и родом она была из горного племени Бекрин.

Угэдэй, будучи сыном Чингис Хаана, в 1229 году заменил своего отца на троне Великого Хана Монголии сразу же после преждевременной смерти младшего сына вождя по имени Тулуй, который после двухлетней организации и подготовки похорон Тэмуджина, проведённых в самом сердце Баргузинского хребта, получил там высокую дозу природной радиации и быстро умер от тогда ещё непонятной для кочевников болезни. Годы жизни Хайду: 1236-1301гг.

Внешне он выглядел как чистокровный монгол: коренастый, среднего роста, абсолютно безбородый. Отличался чрезвычайно мягким характером и, понимая интересы своего государства, благосклонно относился и к мусульманам вообще, и к самым простым декханам в частности.

При нём в Улусе была проведена денежная реформа, началась отливка золотых и серебряных монет нового образца, которые оживили и торговлю, и ремесленное производство.

«Сухое Море» — так именовалась резиденция одного из военных губернаторов Китая. Данное название вывел учёный Клапрот сразу после расшифровки соответствующих иероглифов, найденных им в «Китайской всеобщей географии», изданной в этой стране ещё в 714 году нашей эры.

С 1271 года Хайду являлся фактическим правителем Чагатаева Улуса.

Своё же имя он получил благодаря традиции называть всех потомков Чингис Хаана в соответствии с особо примечательными географическими объектами, прилегающими к Байкалу, особенно окружающими озеро на севере, то есть там, где и расположен Некрополь Чингизидов.

Совсем не случайно родовая эмблема Хайду чем-то напоминает изображение на карте этого водоёма.

При посещении вначале Баргузинской впадины, а затем и Верхнеангарской котловины, на высоких и обрывистых береговых склонах монголы увидели явные следы воды, например выступы морских отложений в виде светлых полос,

огромные камни-гладыши, сотни лет омываемые морскими волнами и отшлифованные ими за это время,

а также многослойные наносы песка, оставшиеся на высоких берегах.

Благодаря этому они догадались, что в прежние времена под байкальской водой находились долины рек, сегодня носящих название Баргузин и Верхняя Ангара, и когда-то их долины являлись дном озера, имевшего в то время совершенно другую форму. Затем уровень воды постепенно снизился, и дно бывшего моря стало «сухим».

Не исключён и второй вариант происхождения данного Титула.

Когда Великое озеро замерзает, то вода как бы уходит из него, и оно также становится сухим, хотя холодным и скользким.

Хайду пришлось вести постоянную борьбу против своих родственников, двоюродных братьев из Дома Хана Тулуя, так как он не без оснований считал, что власть в Империи монголов должна была принадлежать Угэдеидам.

Первоначально располагая минимальными ресурсами, он не только создал войско, храбрость и военная доблесть которого вошли в народные поговорки монголов, но и стал основателем мощного государства, расположившегося на территории практически всей Средней Азии.

В противостоянии родных братьев Хубилая и Ариг Бухи Хайду занял сторону «Рогов Байкала», а после поражения нисколько не изменил своего мнения в соблюдении древних традиций и тех обычаев, которые касались порядка престолонаследия, грубо нарушенных «Луноликим Мудрецом» Кабул Сыченом.

Его основной опорой являлось племя бекрин, кочевавшее и расселившееся в бассейне Чёрного Иртыша,

и землях Тарбагатая,

до покорения Чингисом бывших владениями Хорезма.

В 1269 году в Катванской степи состоялся Большой Курултай, на котором правителем Чагатаева Улуса князья-тайши единогласно избрали Хайду,

по достоинству оценив его острый ум, военную хитрость и выдающиеся способности руководителя.

Пир под предводительством «Сухого Моря» продолжался ровно семь дней.

Государство, созданное достойным потомком Великого Вождя монголов Тэмуджина, просуществовало до 60-х годов 14 века и только после этого разделилось на Могулистан – Тянь Шань и владения Тимура (Тамерлана).

От нескольких жён у Хайду было 24 сына и две дочери, звали которых Хутулун Чаха и Хорточин Чаха.

Хутулун, будучи девушкой мужеподобной, во время многочисленных и неоднократных попыток женихов посвататься к ней, всегда вызывала очередного претендента на «борцовский ковёр» и никогда никому не проигрывала.

В 1301 году состоялся последний бой Хайду с войсками Монгольской же империи Юань под предводительством Хаана Хубилая, где он был тяжело ранен и впоследствии скончался.

Старшая дочь Хутулун Чаха из всех многочисленных потомков вождя осталась одна проводить похороны своего отца. Территория для размещения ложного Некрополя была выбрано совсем не случайно и очень хитро.

О горном плато, где было намечено фиктивное погребение Хайду, знали жители всей округи. Ещё в глубокой древности там проводились похороны вождей

и были установлены ритуальные каменные «бабы»,

а на больших и гладких камнях сохранились рисунки горных козлов,

и других различных животных, а также сценки из жизни охотников и воинов.

Не пожалела Хутулун своих сил и для возведения насыпного кургана, очень похожего на сооружения скифских царей.

Подобные территории всегда считались священными и шаманы объявляли их запретными для посещения простыми людьми.

По этой причине особой необходимости в организации специальной и постоянной охраны такого места у Хутулун не было.

Настоящий же погребальный караван с остальными детьми Правителя и жертвенными сокровищами, согласно традиции, установленной самим Чингис Ханом, двинулся на северный монгольский Алтай, к берегам Байкала.

на одном из склонов горного хребта неподалёку от «Сухого Моря», то есть рядом с долиной реки Верхняя Ангара,

расположенной в Великом мёртвом Царстве Золотого Рода, там, где тысячи лет назад привольно плескались синие волны священного Неба-Моря.

Истоки «Желтого крестового похода»

Истоки «Желтого крестового похода»

В 1137 г. каракитайский хан Елюй Даши покорением Кашгара и Хотана восстановил против себя весь мусульманский мир. Иными словами, положение на западной окраине Каракитайского (буддийского) ханства было весьма напряженным, тем более что за спиной мелких мусульманских князей стоял сельджук Санджар (см. «Государство сельджуков»), командующий самой сильной армией из тех, что действовали на Ближнем Востоке.

В 1141 г. возник грандиозный конфликт. На борьбу с неверными явился султан Санджар, сопровождаемый вспомогательными отрядами из Хорасана, Седжестана и горных областей Гура, Газны, Мазандарана. Здесь были лучшие войска мусульманского мира, закаленные в боях с греками и крестоносцами, экипированные по последнему слову тогдашней техники. Войско Санджара исчислялось приблизительно в 100 тыс. всадников. Таких сил не выставляли даже против крестоносцев.

Но, несмотря на все это, в 1141 г. на Катванской равнине, лежавшей между Ходжентом и Самаркандом, Елюй Даши, разделив свое войско на три части, оттеснил мусульман в долину Диргам (один из притоков Зеравшана) и разгромил их так, как этого не могли сделать ни Карл Мартелл, ни Лев Исавр, ни Готфрид Бульонский.

Султан Санджар успел скрыться, но его жена и соратники попали в плен, а 30 тыс. лучших сельджукских воинов пали смертью храбрых.

Невольно возникает вопрос: как могло войско Елюя Даши нанести подобное поражение?

В источниках очень мало информации по этому поводу. Вывод однозначен: войскам Елюя Даши неоткуда было ждать пополнения армии, подкрепления для войны с мусульманами. Даже набрав добровольцев, надо было их кормить, вооружать, обучать, а значит, кто-то должен был давать деньги, которых у хана не было.

Так кто же мог субсидировать Елюя Даши? Тот, у кого они были и кому было нужно, чтобы гурхан воевал с мусульманами. И это были уйгуры, одна часть из которых были буддисты, другая – несторианцы.

Именно уйгуры приняли гурхана в своей столице Бешбалыке, снабдив его продовольствием, дали возможность реорганизовать армию, а в дальнейшем пополнить ее степными удальцами. За это они получили то, что нужно любому коммерсанту, – их ставленник, Елюй Даши, сокрушил их конкурентов в Самарканде, Фергане, Кашгаре и Хотане и обеспечил им монополию караванной торговли.

Причем, к коммерции политической и финансовой уйгуры-буддисты отношения не имели, поскольку это противоречило их религиозным принципам, их монастыри были изрядно богаты. Зато несториане ненавидели мусульман со всей страстью, на которую были способны, и к тому же тоже занимались торговлей.

Одним словом, с Катванской битвы начался расцвет уйгурских городов, а там, где власть попала в руки христиан, мусульманских купцов облагали налогами.

Несториане отличались конфессиональной нетерпимостью и не жалели средств для войны против иноверцев. Им нужен был военный вождь. Елюй Даши отвечал всем требованиям: он был достаточно культурным, чтобы избежать подозрений в язычестве, достаточно светским, чтобы не стать буддийским монахом, и, оказавшись врагом султана Санджара, он уже не мог и помышлять о принятии ислама.

Елюй Даши, как опытный политик, понимал, что, если он хочет удержаться на новой земле, ему следует обеспечить себе поддержку, пусть несториан. И его наследник получил христианское имя Илия, а крестоносцы в Палестине и Сирии искренне поверили в существование христианского царства на востоке от Ирана.

На самом деле царства, как такового, не было, но идея его существования, его необходимости возникла и играла роль в политической и военной истории Азии.

Христианское царство, возглавляемое царем-священником, – только мечта восточных христиан, но эта мечта была настолько действенна, что к моменту смерти Елюя Даши начала казаться реальностью.

Территория под непосредственным управлением гурхана располагалась к югу от р. Чу и Центрального Тянь-Шаня. На юге она была ограничена Амударьей, на западе – Аральским морем, на востоке – богатым оазисом Хотаном. Кашгар, Самарканд, Бухара и Термез после Катванской битвы платили гурхану дань.

В начале XIII в. была учреждена несторианская митрополия «Кашгара и Невакета (Семиречье)».

Итак, восточное христианство противостояло исламу. Именно уйгуры стояли у истоков «Желтого крестового похода».

Забегая вперед, следует отметить, что в 1253 г. состоялся курултай тюрко-монгольского народа – войска, на котором приняли решение освободить от мусульман Иерусалим. Это было началом «желтого крестового похода» за Христову веру к гробу Господню. Об этом речь пойдет в следующей главе, а сейчас обратимся к сельджукам Сирии и их роли в Крестовых походах.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Читайте также

ПОСЛЕДСТВИЯ КРЕСТОВОГО ПОХОДА

ПОСЛЕДСТВИЯ КРЕСТОВОГО ПОХОДА В ноябре 1918 года закончилась мировая война. Американцы участвовали в первом всемирном конфликте XX века. Как англичане, французы и многие другие, они верили, что эта война была первой и последней, что она положила конец всем войнам, и на земле

Завершение крестового похода

Завершение крестового похода Крестовый поход завершился внезапно 11 ноября 1918 года. Переговоры о перемирии начались за месяц до этого, но сражения продолжались. Американские солдаты, преодолев первоначальную неопытность, начали наступление на Седан. Командующий

I. Папа времен Крестового похода

I. Папа времен Крестового похода Собор Богоматери в Пюи был для средневековых верующих тем же, чем для нас является собор Богоматери в Лурде. Паломники – люди всех сословий, сервы, монахи, сеньоры и прелаты – босиком, с оливковыми ветвями в руках непрерывным потоком

Начало Третьего крестового похода

Начало Третьего крестового похода Известие о падении Иерусалима поразило Европу как удар молнии. Папа Урбан III, узнав об этом, умер от потрясения. Его преемник Григорий VIII уже 29 октября провозгласил новый, Третий крестовый поход. Среди папских требований было прекращение

НАЧАЛО ВТОРОГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА

НАЧАЛО ВТОРОГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА В 1145 году просьбы левантийских христиан о помощи адресовывались и церковным, и светским лидерам. Одним из получателей был папа Евгений III, бывший цистерцианский монах и протеже Бернара Клервоского. Он только в феврале взошел на папский

ПРОПОВЕДЬ ТРЕТЬЕГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА

ПРОПОВЕДЬ ТРЕТЬЕГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА Раны, нанесенные христианству в Хаттине и Иерусалиме в 1187 году, подтолкнули латинский Запад к действию, вновь разожгли костер крестоносного энтузиазма, который уже много десятилетий мирно тлел. После неудачи Второго крестового

Судьба германского Крестового похода

Судьба германского Крестового похода В другой части Ближнего Востока еще одна смерть изменила ход Крестового похода. В конце марта 1190 года император Фридрих Барбаросса, договорившись с Византией, повел германских крестоносцев через Геллеспонт в Малую Азию. Немцы

ИТОГИ ТРЕТЬЕГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА

ИТОГИ ТРЕТЬЕГО КРЕСТОВОГО ПОХОДА Ни Саладин, ни Ричард Львиное Сердце не могли утверждать, что одержали победу в войне за Святую землю. Анжуйский король не сумел взять Иерусалим и вернуть христианам Истинный крест. Но благодаря героическим усилиям Ричарда и его

Подготовка Крестового похода

Подготовка Крестового похода В первые годы своего пребывания на престоле понтифика Иннокентий занимался концентрацией всех механизмов управления Крестовым походом в Риме, рассчитывая наделить священную войну статусом предприятия, руководимого папством. В 1198 и 1199

Глава 2 Провозглашение Крестового похода

Глава 2 Провозглашение Крестового похода I Бесплодные попытки папы Григория VII обеспечить военную силу для борьбы на Востоке не смогли остановить турецкую угрозу Византии. Продвижение турок на византийскую территорию в Малой Азии быстро продолжалось после 1074 года, и

Провозглашение Второго крестового похода

Провозглашение Второго крестового похода [121]Епископ Евгений, слуга слуг Божиих, своему дражайшему сыну во Христе Людовику, славному королю франков, и возлюбленным сынам принцам, и всем верным Божиим, в Галлии утвержденным, – приветствие и апостольское

Глава 7 Ход Второго крестового похода

Глава 7 Ход Второго крестового похода I Первыми во Второй крестовый поход отправились группы англо-норманнских и фламандских моряков, а также войска, отплывшие 19 мая 1147 года из Дартмута в Испанию, чтобы принять участие в испанской части похода. Главной целью этих

Организация Четвертого крестового похода

Организация Четвертого крестового похода [264]Знайте, что в год тысяча сто девяносто седьмой от Рождества Господа нашего Иисуса Христа, во время Иннокентия, папы римского, Филиппа, короля Франции, и Ричарда, короля Англии, во Франции жил некий святой человек по имени Фульк

Папские предписания для Крестового похода

Папские предписания для Крестового похода [280]Как мы надеемся, с горячим желанием освободить Святую землю из рук нечестивых, пользуясь советами благоразумных людей, которые хорошо понимают мирские дела и географическое положение, с одобрения святого совета[281], мы

Военная трагедия на реке Калке

Предыстория

В начале 13 столетия в Восточной Азии появилась новая империя – её создателем был талантливый полководец и мудрый управленец Темучин (Чингисхан). Он подчинил себе значительное количество племён и народов, стал покорителем Северного и Центрального Китая, разгромил Хорезм. В 1220 году Чингис-хан получил информацию, что хорезмшах Мухаммед собирает силы на берегу Амударьи. Для его разгрома он оправил три тумена («тьмы» — 10-тыс. кавалерийский корпус) под командованием своих лучших полководцев — Джэбэ, Субэдэя и Тохучара. В дальнейшем корпус Тохучара был отозван. Преследование хорезмшаха вылилось в длительный разведывательный поход. Разгромив Азербайджан и Грузию, татарские войска в 1222 году перешли через Дербентский проход и вторглись на Северный Кавказ. Здесь они столкнулись с соединёнными силами аланов и половцев. После того, как противников не удалось победить в бою, была применена военная хитрость – половцам обещали мир и щедро наградили. Половцы покинули своих союзников. Татары разбили алан. А затем в решающем сражении на Дону разгромили отряды половцев. В схватках погибли ханы Юрий Кончакович и Данила Кобякович, а остатки их племён бежали на запад и соединились с ордой Котяна Сутоевича, который кочевал между Днепром и Днестром.

В начале 1223 года татары вторглись в Крым и разграбили его, был захвачен город Судак (Сурож). Хан Котян обратился к своему зятю, галицкому князю Мстиславу Мстиславичу Удалому (он был прославлен, как удачливый полководец) и к другим русским князьям, прося у них помощи против нового грозного врага: «Сегодня они отняли нашу землю, завтра ваша взята будет». Надо отметить, что половцы были не только противниками Руси на юге, но часто и союзниками в борьбе различных русских князей межу собой, или использовались против внешних врагов. Так, весной 1221 года Мстислав с помощь половцев отбил у венгров Галич. Русских и половцев связывала торговля, династические браки. Поэтому, просьба Котяна не удивительна.

В Киеве был собран совет князей южнорусских земель во главе с тремя великими князьями — Мстиславом Романовичем (Киев), Мстиславом Мстиславичем (Галич) и Мстиславом Святославичем (Чернигов). После долгих споров и уговоров Котяна и Мстислава Удалого решили: «Если мы им не поможем …, то половцы пристанут к врагам, и сила их станет больше». Княжеский совет принимает решение собрать войска и встретить врага на границах Руси.

Сбор войск был назначен на Зарубе, около острова Варяжского (остров находился напротив устья реки Трубеж). В походе приняло участие более 20 князей со своими дружинами. Наиболее сильные войска были у князя киевского и черниговского с подручными князями, и галицкого князя Мстислава (под его началом был князь волынский Даниил Романович). Всего русско-половецкое войско насчитывало ориентировочно 40-45 тыс. человек (называют цифру и в 80-100 тыс. воинов, но это маловероятно). В основном это были профессиональные конные дружины князей и бояр, наиболее мощное киевское войско имело пешее ополчение.

Численность татарского войска также неизвестна. Два тумена — Субэдэя и Джэбэ, имели 20-30 тыс. всадников, это было закалённое в боях ядро войска. Кроме того, было определённое количество различных бродяг, разбойников, искателей приключений и добычи, которые присоединились к армии по пути её следования (вроде бродников).

Русские князья совершили ряд серьёзных ошибок ещё до самого боя. Они и решат исход сражения. Князья не смогли договориться о едином командовании. Фактически было три войска, решения принимали коллективно. Первую рать (киевскую) возглавлял великий князь киевский Мстислав Романович, формальный глава похода. В нее вошли киевский полк, дружины его сына Всеволода Мстиславского и зятя князя Андрея Ивановича (туровский князь), князя шумского Святослава Ингваревича, князя несвижского Юрия Ярополковича, князя дубровицкого Александра Глебовича, овручского князя Владимира Рюриковича и др. князей. Второй ратью (чернигово-смоленской) руководил князь черниговский Мстислав Святославич. Ему подчинялись дружины переяславского князя Михаила Всеволодовича, курского князя Олега Святославича, князей путивльского Изяслава Владимировича и трубчевского Святослава Всеволодовича. Третья рать (галицко-волынско-половецкая) была под командованием инициатора похода галицкого князя Мстислава Удалого (или Удатного). В его войска входили силы Галицкого княжества, дружины волынского князя Даниила Романовича, луцкого князя Мстислава Ярославича Немого, дорогобужского князя Изяслава Ингваревича, половецкие силы во главе с воеводой Яруном.

Юрий Всеволодович, великий князь Владимиро-Суздальской Руси в поход не выступил, формально выслав на помощь русскому войску своего племянника ростовского князя Василия Константиновича, который, однако, не успел прийти к началу сражения.

В Зарубе к русским князьям прибыли татарские послы, они предложили им союз против половцев. Князья посчитали, что это подвох и по требованию половцев убили посланцев. Субэдэй и Джебе выслали новое посольство, которое объявило Руси войну: «Вы послушали половцев, а послов наших перебили; идете против нас, то идите; мы вас не трогали, пусть всем Бог (судья)». Это посольство было отпущено восвояси. Мстислав Удалой настаивал на активных действиях — переправиться через Днепр и ударить по врагу в степи. Мстислав Романович Старый предлагал дать сражение противнику на Днепре и подготовиться к обороне. Видимо, учитывая отсутствие единства в войске, это была верная стратегия. Черниговский князь Мстислав Святославич, принял выжидательную позицию, не поддерживания ни предложение галичан, ни киевлян.

В это время у берегов Днепра появился татарский разведывательный отряд. Мстислав Удалой решил атаковать — вместе с Даниилом Романовичем перешёл реку и ударил по врагу. Татары были разбиты и бежали. Эта победа развеяла все сомнения – большинство князей и бояр выступили за наступательные действия. Мстислав Черниговский перестал колебаться и согласился на переправу. В результате появилась ещё одна предпосылка к поражению – русское командование переоценило свои силы и недооценило практически неизвестного врага. Татары применяли традиционную для них тактику боя – заманивание врага под удар основных ударных сил.

23 мая русско-половецкие войска переправились через Днепр и двинулись в половецкие степи. Войска шли восемь дней. Они сильно растянулись. Вперед шли половецкие отряды и дружины под командованием галицкого князя Мстислава Удалого, за ними следовали силы черниговского князя Мстислава Святославича, а всю колонну замыкали отряды великого князя киевского Мстислава Старого. По дороге русичей и половцев встречали татарские дозоры, которые при первом столкновении обращались в бегство, заманивали их. Войско шло радостно, враг бежал. Били брошенный скот, хорошо ели. Сожалели, что не смогут настичь врага и отнять огромную добычу, которую татары захватили в разграбленных землях. Чувство превосходства над врагом захватило всех и расслабило воинов. Ещё одной ошибкой стала плохая разведка – князья не знали о готовности основных сил врага к бою.

31 мая 1223 русско-половецкие войска вышли к реке Калке. В ожесточённо схватке передовые русские силы выбили татарские сторожевые части на другой берег. Мстислав Удалой не стал ждать подхода основных сил и, переправившись через реку, ударил по первой линии вражеского войска (об основных силах врага он не знал). Он не поставил в известность о своих планах киевского и черниговского князя, чем их разозлил (казалось, что галицкий князь хочет присвоить себе всю славу). Киевский князь не стал переходить реку с ходу и приказал установить укрепленный лагерь.

Опытнейшие татарские полководцы Субэдэй и Джэбэ тут же воспользовались этой роковой ошибкой русских князей: враг сам подставился под удар и позволял разбить себя по частям. Половцы и полки Мстислава Удалого столкнулись с мощной, готовой к жестокому бою армией. Русско-половецкие силы потеснили вражеский авангард, но затем столкнулись с главными силами врага. Галицкий князь понял глубину своей ошибки, но было поздно. Удар русско-половецких передовых сил был остановлен, а затем их просто смяли. Первыми бросились бежать половцы, их волна сбила порядки, ещё бившихся русских дружин. Черниговская рать вообще оказалась в ситуации, когда передовые дружины уже вступили в бой, а другие части только переправлялись через реку. Черниговские полки были смяты и не смогли ничего сделать, бегство стало почти повальным. Отдельные сопротивляющиеся отряды не могли изменить исход боя. В этой резне сложил голову и богатырь Добрыня Рязанич Злат Пояс (один из прототипов былинного Добрыни Никитича). Некоторые отряды вообще не знали и не участвовали в битве, отстав от основных сил. Их подхватило общим потоком бегущих и преследующих.

Полки великого князя киевского Мстислава Романовича Старого оставались в стороне от этого сражения. Ряд исследователей считают, что своевременный ввод в бой его войск мог изменить исход боя. Но, видимо, ситуация была уже непоправимой, половцы, галицкая и черниговская рати были разбиты и бежали. Часть татарского войска их преследовала. Это была уже бойня, а не сражение. Спастись удалось лишь незначительной части. Ушла часть половцев, с кучками дружинников смогли спастись Мстислав Удалой и Даниил Романович. Другая часть татарского войска обложила киевский лагерь. Первые попытки штурма были отбиты. Мстислав Романович Киевский и его войска ёще три дня отбивали натиск врага. Татары не могли взять укрепления, а губить большое количество воинов не хотелось. Тогда они пошли на хитрость: к Мстиславу и его подручным князьям послали атамана бродников (предшественники казаков) Плоскиню, который обещал жизнь в обмен на капитуляцию и откуп. В этом не было ничего удивительного – половцы не раз отпускали русских князей за откуп. Князья поверили и сдались. Надо учесть и тот факт, что у войска закончилась вода. После этого князей связали и передали татарам, а на обезоруженных воинов напали. Произошла очередная кровавая бойня. Самих князей татары положили под деревянный помост и устроили на нём «пир на костях».

Итоги и значение битвы

— Главной причиной поражения стало отсутствие единства русского войска. Если бы русская армия действовала в традиционном русском стиле боя: в центре пехота (киевское ополчение усиленное другими отрядами), на крыльях тяжёлые княжеские конные дружины (на правом галицко-волынская, на левом чернигово-смоленская), половцев оставив в резерве, шансов победить у татар практически не было. В бой вступили частями, неорганизованно, значительная часть войска вообще не участвовала в главном сражении. Управленческие ошибки командования, недооценка врага, привели к тому, что татарам чуть ли не отдали победу, дав себя разбить по частям.

— Это было одно из самых тяжелейших поражений русских войск за всю их историю. Южная Русь была обескровлена потерей тысяч лучших воинов. По летописным данным погибло девять из десяти воинов отправившихся в поход. Среди них было 12 князей, включая князей Киева и Чернигова. До нашествия войск Бату южнорусские земли не смогут восстановить свой боевой потенциал. Татары видимо, также понесли существенные потери, т. к. не смогли осуществить вторжение в киевские земли и вскоре потерпели тяжёлое поражение от сил Волжской Булгарии.

— Разведывательный поход татар выявил главное слабое место Руси – отсутствие единства. Не зря Субэдэй станет правой рукой и фактическим командующим в Западном походе Бату (1236—1242).

«Последние римляне»: Каталаунское поле

Окончание цикла статей о «последних римлянах». Начало цикла здесь.

К середине V века н.э. Римская империя накопила большой опыт общения с варварами. Римские дипломаты успешно находили общий язык с германскими королями, и во время переговоров удавалось достичь компромисса, который так или иначе, пусть и на короткое время, устраивал всех. Но гунны не вписывались ни в какие рамки: по сравнению с ними некогда грозные и непостижимые для сознания «римлянина времен упадка» германцы казались чуть ли не образцом цивилизованности.

По праву сильного

Повелитель гуннов Аттила требовал от Рима всё больше и больше материальных выгод для себя, словно проверяя императоров на прочность. Феодосий Младший скрипел зубами, но платил. Однако ситуация изменилась, когда после смерти Феодосия трон занял новый император Маркиан, с собственным, специфически военным взглядом на вещи. Он считал, что Аттила в своих требованиях заходит слишком далеко.

Аттила, нимало не сомневаясь в своём праве сильного, направил к Маркиану посольство, требуя увеличения дани. Маркиан ответил, что считает размер дани чрезмерным: он не обязан давать столько, сколько, в своей неразумной щедрости, давал гуннам покойный Феодосий. Император сократил сумму выплат и потребовал от гуннов строгого соблюдения спокойствия и мира на римской границе. Иначе, – прибавил он с уверенностью человека, привыкшего воевать, – гуннам придётся убедиться в том, что у него достаточно сил и средств для войны с ними.

Аттила не преминул нанести посланцам Маркиана оскорбление, однако дальше этого не пошёл: его мысли были заняты «западным направлением», и не без оснований. Во-первых, вандальский король Гейзерих, захвативший римскую провинцию Африка, был сильно озабочен тем, чтобы не ввязаться в совершенно ненужную ему войну с вестготами, и, как подозревают, послал Аттиле дары, дабы тот отвлёк вестготов нападением.

Во-вторых, согласно ещё одному преданию (если не сказать – сплетне), сестра императора Валентиниана III и старшая дочь Галлы Плацидии по имени Юста Грата Гонория предложила Аттиле себя в жёны и даже прислала ему кольцо в знак обручения. Так что у гуннского владыки появился повод потребовать для себя половину владений Валентиниана III в качестве приданого.

Тучи сгущаются

К 451 году силы начали концентрироваться на двух полюсах, весьма условно называемых «гуннами» и «римлянами», хотя куда правильнее было бы назвать их «Аттилой» и «Аэцием». Эти два выдающихся военных деятеля своей эпохи имели много общего. Они даже были, как не без оснований считают, хорошо знакомы и едва ли не дружны в молодости, когда юный Аэций оставался заложником у гуннов. Рассуждая романтически, можно сказать, что грандиозная битва, в которой эти два человека сыграли основную роль, в своём роде увенчала их соперничество, переросшее в открытое противостояние.

Большую часть своей сознательной жизни Аэций провёл в сражениях, и в основном действовал силами варваров против других варваров. Он умел командовать солдатами неримского происхождения, знал их нрав, их сильные и слабые стороны. Понимая, что гуннов придётся остановить так или иначе, Аэций начал собирать под свои знамёна все силы, способные противостоять Аттиле. Вестготы, считавшиеся федератами Империи, и франки составили основу его войска. Партнёром Аэция стал вестготский король Теодорид I (Теодорих, Теодерих).

Западная Римская империя к тому времени уже потеряла Паннонию (занятую гуннами), Британию, большую часть Африки (занятую вандалами), большую часть Испании (занятую вестготами). Галлия, которая ещё принадлежала Риму целиком, была заселена федератами – бургундами и вестготами, готовыми при любом удобном случае выступить против Империи. Центральная же часть Западной империи – Италия – сколь-нибудь боеспособной армии не имела.

В городе Аврелиане (сейчас Орлеан) находились тогда аланы со своим вождём Сангибаном. Аттила решил сделать именно этот город своим опорным пунктом.

Сангибан испытывал перед Аттилой вполне объяснимый страх и обещал ему сдать этот опорный пункт. Теодориху стало известно намерение аланского предводителя, и он решил упредить предательство. Ещё до того, как к Аврелиану подошёл Аттила, Аэций и Теодорих укрепили город большими земляными насыпями, а за самим Сангибаном установили строгий надзор, опасаясь с его стороны вероломства. Это происходило во второй половине июня 451 года.

Согласно преданию, Аттила был несколько встревожен решительными действиями противника и обратился к гадателю. Предсказания оказались неутешительны для гуннов; впрочем, обещано было, что в грядущей битве также погибнет «верховный вождь противной стороны». Согласно преданию, Аттила был уверен, что гибель грозит Аэцию.

«Битва народов»

Аттила отошёл к северу, и здесь, на Каталаунских полях, произошла знаменитая битва, которую иногда именуют «битвой народов», поскольку в ней принимали участие представители многих племён, да и по количеству сражающихся она как будто не имела себе равных. Их число оценивают в 300 000 человек, говорят о том, что окрестные реки вышли из берегов от пролитой крови. Даже если это и преувеличение, в любом случае, впечатление, произведённое на умы современников этим событием, переоценить сложно.

Историк Иордан перечисляет племена, составившие вспомогательные отряды Аэция: франки, аланы, бургунды, выходцы из Кельтики и Германии. У Аттилы, помимо гуннов, в войсках было значительное число остроготов (остготов), так что Каталаунская битва была в своём роде братоубийственной: здесь готы выступали против готов. Среди остготских союзников Аттилы называют братьев Валамира, Теодемира и Видемера, «более благородных по происхождению, чем сам король, которому они служили, потому что их озаряло могущество рода Амалов». Среди других германцев, преданных Аттиле, выделяется Ардарих, «славнейший король бесчисленного полчища гепидов», который отличался «преданностью и здравомыслием».

Каталаунские поля – это равнина в современной французской Шампани, к западу от города Труа и левого берега верхней Сены. Иордан так описывает местность:

«Место это было отлогое; оно как бы вспучивалось, вырастало вершиной холма. Как то, так и другое войско стремились завладеть им, потому что удобство местности доставляет немалую выгоду; таким образом, правую сторону его занимали гунны со всеми своими союзниками, левую же – римляне и везеготы со своими вспомогательными отрядами. И они вступают в бой на самой горе за оставшуюся ничьей вершину».

Аттила, по утверждению Иордана, начал битву ближе к вечеру, около девятого часа: по его расчёту, если бы дело обернулось плохо, наступившая ночь выручила бы гуннов. Действительно, сражение сложилось для гуннов неблагоприятно: старший сын Теодориха Торисмунд и с ним Аэций заняли высоту, и оттуда, с господствующей позиции, раз за разом успешно отбрасывали наступавшую армию гуннов. Те, впрочем, не сдавались и накатывали волна за волной.

Сбылось и предсказание гибели для одного из предводителей: Теодорих был сброшен с коня и растоптан своими же. Согласно более красивому преданию, его убил один из вождей остготов – копьём, в личном поединке.

Вестготы в какой-то момент перешли в наступление и всей силой обрушились на гуннов; они едва не убили самого Аттилу, но тот быстро отошёл и укрылся за телегами, которые окружали его лагерь. Такой способ обороны был известен и вестготам. Несмотря на кажущуюся хрупкость, «стены» из телег представляли собой достаточно действенное укрытие.

Как и надеялся Аттила, ночь помогла отступающим гуннам. Торисмунд в темноте заплутал и, думая, что приближается к своим, случайно наткнулся на повозки врагов. В глухой ночи завязалась схватка, Торисмунд был ранен в голову и сброшен с коня. К счастью, на шум прискакали другие вестготы и освободили своего предводителя.

Аэций также был отрезан от своих в ночной сумятице и блуждал между врагами, которые, в свою очередь, его не узнавали. В конце концов, ему удалось найти вестготов, и остаток ночи он провёл возле их костров.

Когда рассвело, открылась страшная картина: всё поле было усеяно телами убитых и раненых, а гунны засели за телегами и не показывались. Аттила, между тем, как будто не чувствовал себя побеждённым. Гунны сидели в лагере и гремели оружием, гудели в свои трубы, громко кричали.

Аэций решил подержать Аттилу в осаде: припасов у того не было, подвоз хлеба в подобной ситуации был невозможен, и скоро гунны неизбежно должны были начать голодать. Аттила решил погибнуть, но не сдаться: он развёл большой костер из конских седёл и объявил, что бросится в огонь, если противник прорвётся в лагерь. Никто не будет торжествовать победу, захватив в плен самого владыку гуннов!

Торисмунд и корона

Пока Аттила делал красивые жесты, вестготы разыскивали своего короля Теодориха. Наконец его обнаружили среди трупов и вынесли с большим почётом, чтобы предать погребению. Власть тут же, на поле боя, передали Торисмунду как старшему сыну и достойному наследнику.

Торисмунд желал немедленно продолжить сражение и добить Аттилу в его логове, тем самым отомстив за отца и упрочив славу вестготов. Однако Аэций просчитал политическую партию на несколько ходов вперёд и пришёл к выводу, что подобная победа приведёт к слишком опасному для Рима усилению вестготов – как бы не пришлось потом сражаться с нынешними союзниками!

Поэтому Аэций сделал Торисмунду весьма неприятный намёк. Не лучше ли вернуться домой и упрочить свою власть на месте? Ведь у Торисмунда дома ещё четыре младших брата, каждый из которых, возможно, лелеет честолюбивые замыслы – не пришлось бы воевать с родственниками за корону. Торисмунд, приняв этот весьма двусмысленный совет, ушёл в Галлию. В Толозе его встретили триумфально, и братья даже не подумали оспаривать его власть. Но, как говорится, перестраховаться не мешало.

Аквилейские аисты

Аттила, естественно, заметил, что вестготы ушли, но поначалу принял этот манёвр за какую-то военную хитрость. Однако «тишина» затягивалась: никто не атаковал, вестготы не возвращались. Вождь гуннов понял, что можно действовать дальше, и отошёл со своими войсками к Аквилее, которую тотчас осадил.

Осада эта была долгой и бесплодной. Аквилея стойко сопротивлялась – её защищал сильный римский гарнизон. Гуннам уже надоело топтаться под стенами, и они желали уйти. В этот момент, согласно преданию, Аттила заметил, что аисты улетают из Аквилеи и уносят своих птенцов. Знамение дало понять предводителю гуннов, что птицы покидают город не просто так: они-де знают, что Аквилея скоро непременно падёт. Поэтому Аттила воспрянул духом, построил осадные машины и метательные орудия, и после решительного штурма Аквилея действительно пала.

Гунны разграбили город и хлынули дальше: они опустошили Медиолан, Тицин и собрались уже было идти на Рим, но в последний момент отказались от этой идеи. Историк Приск передаёт причину, по которой Аттила якобы решил не трогать Вечный Город: известно, что готский король Аларих, покоритель Рима, прожил после этого подвига совсем недолго. Суеверные гунны боялись, что и Аттилу постигнет та же участь.

Согласно другой легенде, на сей раз церковной, Аттилу остановил глава Римской католической церкви папа Лев I: он пришёл к страшному гуннскому вождю на Амбулейское поле в провинции Венетий и в личном разговоре убедил вернуться за Дунай и «соблюдать мир».

Впрочем, имеются и менее возвышенные причины ухода Аттилы из Италии: предшествующий год был неурожайным, поэтому полчища гуннов начинали голодать, и Аттиле было не прокормить своё войско. В то же самое время войска Маркиана под началом Аэция не переставали тревожить Аттилу, так что гунн предпочёл удалиться. Ничто ведь не помешает ему вернуться через год и возобновить военные действия!

Так что Аттила действительно отошёл, но угомониться не мог, и по дороге ещё попытался покорить аланов, которые сидели за рекой Лигером. Однако этому помешал Торисмунд: он явился к аланам первый и встретил Аттилу во всеоружии. В большом сражении Торисмунд разбил гуннов и заставил их уйти.

О Торисмунде рассказывают, что он умер спустя три года от болезни. Короля везеготов будто бы умертвили враги, когда врач делал ему кровопускание, потому что в этот момент у Торисмунда не имелось оружия. Впрочем, он и простой скамейкой успел убить нескольких своих недругов прежде, чем окончательно испустил дух.

В том же 453 году внезапно умер и Аттила. Согласно преданию, которое вслед за Приском поведал Иордан, грозный вождь гуннов захлебнулся кровью, которая шла у него носом, на свадебном пиру с красавицей по имени Ильдико (или Ильдихона) – очевидно, девушкой германского поисхождения.

Погребение Аттилы было грандиозным: тело заключили в три гроба (золотой, серебряный и «из крепкого железа»), оплакали и справили тризну, вложили в могилу оружие, «драгоценные фалеры» и прочие украшения. Затем все, кто участвовал в погребении, были убиты, чтобы никто и никогда не нашёл и не разграбил могилу великого вождя гуннов.

Аттила произвёл грандиозное впечатление на умы и остался в преданиях германских народов как легендарная личность. Его образ остался жить в европейских эпосах: у Аттилы пируют, с Аттилой сражаются и погибают герои, добывая золото, которое исторический Аттила добывал с такой ненасытной жадностью (Этцель в «Нибелунгах», Атли в «Эдде»).

Аэций же пал жертвой интриги через год: подозрительный Валентиниан III убил его 21 сентября 454 года – по разным версиям, пронзил мечом или задушил. По этому поводу приближённые прямо сказали императору, что тот «правой рукой отрубил себе левую».

Так один за другим сошли в могилу все полководцы величайшей битвы. Наступало новое время, которому суждено было стать ещё более тяжёлым и тёмным.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector